Летний вечер. Горячий воздух начал остывать и от моря повеяло прохладой и 
запахом утомленных солнцем водорослей и мидий. Звук прибоя не слышен, его 
заглушают ревущие двигатели автомобилей, топот бегущих по улице людей, музыка из 
кафе и голоса, снующих по магазинам людей - Дерибасовская в Одессе к вечеру 
оживала.

Выставив на показ обнаженные плечи, слегка прикрытые облегающей блузкой груди и 
гладкие загорелые ноги, я сижу в одном из десятков, расположенных на улице, кафе. 
Хорошо, что еще не слишком поздно, и можно найти свободный столик в лучшем кафе, 
откинуться в плетеном кресле с бокалом холодного пива и с любопытством наблюдать 
за разношерстными снующими людьми.

Хмель уже немного ударил в голову, и на моем лице все чаще стала появляться 
ухмылка. Я знаю, что иногда могу быть стервой, и сейчас, от пристальных взглядов 
сидящих за столиками и проходящих мужчин, в моей голове звучат дерзкие и 
неприличные фразы. "Все мужики - кобели, а все бабы - сучки, только для 
некоторых ценности существуют, а для остальных нет ничего кроме похоти". 
Наслаждаясь подобными размышлениями, я почувствовала, как мужские, влажные от 
пота и горячие руки коснулись моих плечей, отодвинули длинные рыжие непослушные 
волосы и сухие губы поцеловали шею. Мое тело вздрогнуло от неожиданно 
наступившего желания, и капелька сока намочила трусики.

"Привет, к тебе никто не приставал, иначе я буду очень зол". В который раз я 
удивляюсь форме и цвету твоих глаз, миндальные, с глубоким зеленым цветом, они 
напоминают глаза дикой кошки. Сейчас в них читается только желание съесть меня 
целиком, и я с удовольствием думаю "хорошо, что твоя похоть направлена только на 
меня".

"Ты же знаешь, что я люблю наблюдать, а если и участвовать, то только с тобой" - 
я двусмысленно улыбаюсь, придав своему голосу игривый тон. Заметив его, ты 
опускаешь взгляд на мою грудь. Через облегающую ткань блузки видны не только 
набухшие соски, но и их светло коричневый цвет. Инстинктивно, ты облизываешь 
свои губы, и глаза впиваются в мой оголенный пупок: "Давай уйдем". "Еще слишком 
рано, может пройдемся по Приморскому бульвару?" - я знаю, что мои желания для 
тебя закон.

Мучительно оторвав взгляд от гладкой кожи моих ног, ты рассчитываешься с 
официантом. Я встаю с кресла, поправляя волосы и, натягивая собравшуюся 
складками юбку, невзначай оглядываюсь по сторонам и замечаю горящие от желания 
глаза мужчин, и от презрения глаза женщин. Только занятые собой люди могут 
хотеть и ревновать, не замечая, что для меня существуешь только ты.

Проходя через Горсад, я рассказываю о своих наблюдениях. Стерва! Я знаю, что 
тебе больно, как было бы больно мне. Но ты шутишь и только сильнее сжимаешь мои 
плечи. Спускаясь по склонам с Приморского бульвара, мы проходим мимо полу 
развалившейся каменной беседки.

- Я больше не могу, я хочу тебя.

- Прямо здесь?

- Мне все равно, я просто тебя хочу!

- А если кто-то увидит? - глупый вопрос, адреналин приливает, и еще несколько 
капель сока впитываются в ткань моих трусиков.

Рывком ты затягиваешь меня в это старое и несовершенное строение, наши губы 
сливаются в бессмысленном желании. Руки сами быстро расстегивают ширинку твоих 
брюк, оттягивают резинку трусов и хватают давно упругий член. Двигать крайнюю 
плоть легко и приятно, она мягко скользит по влажной и горячей головке. Твои 
руки так же быстро проникли под блузку и неистово мнут и крутят мои твердые 
соски.

Ты больше не можешь сдерживаться, тебе необходимо воткнуть в меня по самую 
рукоятку свое оружие. Неистово ты отталкиваешь меня. Задираешь юбку и срываешь 
мокрые трусики, садишь на развалившиеся камни оконного проема беседки и 
врываешься в горячее лоно. Движения становятся быстрыми и резкими. Какой ужас! Я 
знаю, что нас видят и слышат стоны и мои крики, но от этого возбуждение 
нарастает. Безумие! Одной рукой ты помогаешь двигаться моим бедрам, другой 
душишь мою шею до хрипоты в голосе. Мне тяжело дышать, и я бешено царапаю твою 
спину ногтями.

"Совсем стыд потеряли. Как животные" - слышу я голос мимо проходящей женщины. 
Животные! Мы все такие, только я и ты не в силах этого скрывать, пусть смотрят, 
пусть слышат, и я кричу: "Еще! Еще!..." пока не почувствую ударившую во 
влагалище струю твоего семени 
 

