Дежурство в тот день началось как-то скучно: в отделении была тишина, плановых 
операций у хирургов всего две и я - студент медицинского факультета и по 
совместительству - "каникулярный" медбрат в хирургическом отделении, выполнял 
мелкие поручения "старших по званию", сводившиеся в основном к формуле "принеси 
- подай - пошел на фиг - не мешай".

После обеда во второй операционной включили свет, зазвенели инструменты - 
началась подготовка к операции. Я сидел на посту, когда в коридор вкатили 
каталку с очередной "добычей" хирургов - это была очень симпатичная девушка - 
насколько я мог судить по лицу, остальное было скрыто шапочкой и простыней. 
Когда ее везли мимо, она взглянула на меня - большие зеленые глаза выдавали 
любопытство - вот молодец, другие на ее месте боялись до колик и всеобщей дрожи.

- Так, так, кто тут у нас? - ласково спросил подошедший хирург. Он мило спросил 
девушку о какой - то чепухе, она бодро ответила и даже улыбнулась. Потом врач 
обратил внимание на ее ноги - они до колен были замотаны эластичным бинтом.

- Этого недостаточно, милочка, ножки перед операцией надо - бы забинтовать 
полностью, здоровее будут. Он начал перебинтовывать ноги заново, но тут его 
позвали - и это работенка досталась мне.

Скажу прямо, я не каждый день бинтую ножки симпатичных девушек - особенно голых. 
Ее киска была аккуратно выбрита, ноги стройны и все это великолепие заслуживало 
самого пристального внимания. Прикосновения к коже ног, такой гладкой и нежной, 
заставили мой член вспомнить о своем предназначении и он мигом встал, 
подтверждая красоту открывшегося зрелища. Я не стал тужится и стыдливо скрывать 
вазомоторные реакции лица и рук. Девушка заметила мое возбуждение и сама 
покраснела, но дергаться не стала - ведь я делал свою работу. Наматывая бинт, я 
приподнял ногу девушки и отвел немного в сторону - открывшиеся губки оказались 
неожиданно большими, розовыми, без единого волоска вокруг. Аккуратно забинтовав 
одну ногу до самого бедра, я нагнулся к девушке, закрепляя конец бинта, и 
простоял так немного дольше, чем было нужно. Все что я рассматривал, было просто 
великолепно. Я взглянул девушке в глаза, улыбнулся в восхищении, а потом увидел, 
что ее губки неожиданно увлажнились и на них засверкала капелька ее сока. Похоже, 
девушка сама была удивлена своей реакцией - ее тут резать собираются, а она 
вдруг реагирует на нескромные взгляды младшего медицинского персонала. Но меня 
то резать не собирались, девушка не брыкалась и вторую ногу я бинтовал с большим 
чувством удовлетворения, подогреваемый тем, что девушка видит и чувствует мое 
возбуждение. Все это длилось около десяти минут и стала напоминать какую - то 
эротическую игру, в которой каждый играет свою роль. Роль девушки была незаметна, 
но губки ее увлажнились с избытком и мне страсть как хотелось вылизать весь этот 
женский сироп.

Увы, все окончилось окриком со стороны операционной и я самолично затолкал 
каталку с девушкой в стерильный чертог. Не знаю, что там хотели делать с этой 
барышней (ее звали Марина, как потом выяснилось по бумагам) наши мастера 
скальпеля и пилы, но последнее, что я увидел - это то, что ей дали общий наркоз.

А потом у нас вырубилось электричество. Было светло и я заметил это только после 
того, как врачи с матюками вывалились из операционной и побежали в реанимацию - 
девушку резать еще не начали, а в реанимации лежали три человека, совершенно 
неспособные жить без помощи этого самого электричества. Аварийные генераторы у 
нас отсутствовали, поэтому всем резко стало не до девушки. Вдвоем с 
анестезиологом мы перетащили девушку со стола обратно на каталку и я отвез ее в 
бокс очухиваться. Здесь мне никто не мешал. Я поставил каталку за ширму и 
девушка стала вся моя. Нет, трахать ее бессознательное тело я, конечно, не стал. 
Но погладить ее бархатную кожу, приласкать соски, поцеловать нежную шейку под 
подбородком я был просто обязан. Скажу прямо - отсутствие встречных движений 
сильно ломало кайф, но необычность ситуации добавляла изрядную дозу адреналина в 
кровь и во все части моего тела, этой кровью поддерживаемые. А потом, не 
удержавшись на некоторых угрызениях совести, я таки взял, да и полизал 
вожделенную киску, которая так доступно манила меня.

Самым интересным оказалось то, что дырочка Марины вдруг снова увлажнилась и 
заблестела, маня своим ароматом и глубиной. Это был знак свыше. Я отбросил 
последние сомнения и приступил к делу со всей страстью, бушевавшей в моем члене. 
Люблю я это дело - полизать и пососать женские прелести. Губки ее были чудо как 
хороши. Нежные и вкусные, они скользили по языку и растягивались до 
поразительных размеров. Бутончик распустился, а потом клитор наглым образом 
нарисовался в складках кожи и зажил своей жизнью, подбадривая меня.

Не знаю, что снилось Марине под этим наркозом, но щёки ее зарумянились, а 
дыхание стало неровным, пальцы на руках беспокойно забегали. В какой то момент (минут 
этак через пятнадцать) она вдруг покрылась гусиной кожей, задрожала и кончила. 
Это было восхитительно. Меня так и подмывало трахнуть эту бездыханную мадмуазель, 
но я не стал. И сам кончил так, что ни капли не попало на ее прекрасную кожу.

А потом пришла сестра, мы перевезли девушку в ее палату и я ушел.

Интересно, что Марина вспомнила потом, когда проснулась. Как правило, люди 
ничего хорошего после наркоза не чувствуют, но может быть в этот раз все было по 
другому 


